Правила жизни субкоманданте маркоса. Команданте маркос Суп команданте маркос

Принято считать, что харизматичные политические лидеры и революционеры остались в далеком прошлом, но утверждение это покажется как минимум спорным, если наведаться в Центральную и Южную Америку. За полвека здесь как будто мало что изменилось, разве что масштаб действий местных герилья стал чуть более скромным. Зато с приходом информационных технологий у каждого из них появилась возможность быстро заявить о себе всему миру. Первым, кто использовал это преимущество, был мексиканец Субкоманданте Инсурхенте Маркос, за считанные месяцы превратившийся из никому не известного активиста в суровый символ антиглобализма.

1 января 1994 года в мексиканском городке Сан-Кристобаль появилось несколько сотен людей в масках с допотопными на вид автоматами. Командовал ими спокойный сдержанный человек в черной балаклаве, называвший себя Субкоманданте Маркос. Повстанцами оказались обычные люди из местного индейского племени. Для властей восстание оказалось полной неожиданностью, немедленно в город были отправлены войска, которые довольно быстро нейтрализовали малочисленную армию. Но Маркос немедля развернул войну на информационном фронте, отправив сообщение о событии во все газеты. После того как на Сан-Кристобаль обратило внимание мировое сообщество, правительство было вынуждено вступить с индейцами в переговоры, а имя субкоманданте стало мигом известно во всем мире.

Субкоманданте дословно означает «подкомандир». Маркос считает, что так он отделяет себя от «настоящих» командиров прошлого - Че Гевары, Кастро и остальных. Имя Маркос он взял в честь одного из погибших друзей.

Начав с локальной борьбы за права и свободы мексиканских индейцев, Маркос очень скоро объявил войну самому понятию глобализма, став благодаря этому живым символом антиглобалистов и кумиром «левой» молодежи на Западе. По словам Субкоманданте, «глобализм и неолиберализм сводят всех к общему знаменателю, превращают нас в существа совершенно одинаковые. Все человеческое, возникающее вне рыночной логики, объявляется враждебным и подлежит уничтожению». В своем центральном опусе «Другая революция» он отмечает, что идеи революционных восстаний 1950–1960-х годов сейчас неприемлемы и основная цель его освободительной армии - перестать быть армией и совершить революцию без насилия.


Маркос при этом всеми силами открещивается от идеи позволять группе даже самых прогрессивных людей решать что-то за массы. Освободившись от тотального контроля государства и транснациональных корпораций, полагает Маркос, у человека появится возможность быть услышанным, и тогда он сам найдет единственно правильное для себя решение.

Творчество

О том, что воевать нужно уметь не только оружием, но и словом, Маркос напоминает почти в каждом интервью. А сухим политическим статьям и учебникам он предпочитает книги Шекспира и Сервантеса. Собственная проза Маркоса - полуавтобиографические рассказы, эссе и притчи в стиле магического реализма, в которых отчетливо распознается рука почти всех латиноамериканских классиков: от Кортасара до Борхеса и Льосы. Несмотря на партизанский образ жизни, Маркос не расстается с ноутбуком и все свои книги пишет на компьютере во время редких перерывов между путешествиями в джунглях.

Книга рассказов
Субкоманданте Маркоса

Субкоманданте очень любит произведения Гарсии Маркеса и не раз заявлял, что его взгляды и отношение к жизни сформировала книга «Сто лет одиночества». Еще одна любимая книга Маркоса - «Дон Кихот».

Главные герои произведений - сам Субкоманданте и его оппонент жук-умник по имени Дурито с нелегкой судьбой. История жука начинается с того момента, как однажды его чуть не раздавили повстанцы, после чего он и познакомился с Маркосом. С тех пор они начинают совместное путешествие по стране, по ходу дела рассуждая об экономике, политике и мировой нестабильности. Маркос преимущественно спрашивает, а жук пускается в рассуждения, упоминая в них многих современных политиков от Ельцина до Джорджа Буша.

Иллюстрация из книги

Субкоманданте Маркос о своем внешнем виде:

«Со мной фонарь, потому что нас держат в дыре, где нет света и радио для того, чтобы мои консультанты по имиджу диктовали мне ответы на вопросы журналистов. Нет. Серьезно. Это - “уоки-токи”, связанный с системой безопасности и нашими людьми в сельве, чтобы они могли с нами связаться, если возникнет какая-то проблема. Мы получили много угроз смерти. Палиакате (платок) семь лет назад, когда мы взяли Сан-Кристобаль-де-лас-Касас, был новым и красным. А фуражка эта - та, с которой я попал в Лакандонскую сельву 18 лет назад. И с одними из этих часов тоже. Другие часы - с тех пор, когда начало действовать прекращение огня. Когда время на этих двух часах совпадет, это будет значить, что сапатизм в виде армии закончился и наступает новый этап, новые часы и новое время».

Предполагают, что настоящее имя субкоманданте - Рафаэ́ль Себастья́н Гильéн Висéнте (исп. Rafael Sebastián Guillén Vicente), но сам он это отвергает, утверждая, что «Маркос родился 1 января 1994 года» (день начала индейского восстания). Max Appedole, который учился с Гильеном в средней школе, сыграл важную роль в раскрытии личности Маркоса правительству. Маркос - настоящее имя одного из погибших друзей субкоманданте. Нынешний Маркос говорит, что того, кем он был в начале 80-х, больше не существует, поэтому его бывшее имя не имеет никакого значения.

Мексиканское правительство утверждает, что Рафаэль Гильен посещал иезуитскую школу в Тампико, где он ознакомился с теологией освобождения. Высшее образование получил в Национальном автономном университете Мексики (UNAM), после чего получил звание профессора философии в смежном университете UAM.



В 1983 году Маркос отправился в горы Чьяпаса, чтобы убедить бедных индейцев майя организовать и запустить пролетарскую революцию против мексиканской буржуазии и федерального правительства. Выслушав его предложение, жители Чьяпаса «просто смотрели на него», а после ответили, что они не городские рабочие, с их точки зрения, земля не собственность, но сердце общин.

Ходят слухи, что Маркос покинул Мексику в середине 1980-х годов, уехав в Никарагуа, чтобы служить у сандинистов под псевдонимом El Mejicano. В конце 1980 года Маркос вернулся в Мексику, чтобы помочь создать САНО при поддержке сандинистов и сальвадорского левого партизанского отряда ФНОФМ. Эта история, однако, противоречит мнению, что создатели САНО появились в джунглях к 1983 году.

Семья Гильена, не имея никаких сведений о дальнейшей судьбе Рафаэля, отказывается признавать, что он и Маркос - одно и то же лицо. Сестра Рафаэля Гильена, Мерседес дель Кармен Гильен Висенте, является генеральным прокурором штата Тамаулипас и влиятельным членом левоцентристской Институционно-революционной партии. Маркос также отрицает любую связь с Гильенами, однако во время мирного похода на Мехико в 2001 году во время своего выступления в университете UAM он ясно дал понять, что ранее не раз здесь бывал.

Когда его спросили, сколько ему лет, Маркос ответил: «Мне 518» и засмеялся.

В мае 2014 года в заявлении «Между светом и тенью», размещенном на сайте САНО субкоманданте Маркос заявил, что покидает организацию, сказав, что «голос Сапатистской армии национального освобождения больше не является моим голосом», объяснив это решение «внутренними изменениями» в движении. Он заявил, что «мы решили, что сегодня Маркоса больше не существует», добавив, что это было его последнее сообщение в качестве лидера армии и опровергнув слухи о своей болезни, сказал, что его миссия - проложить путь для нового поколения, которому предстоит отныне говорить от имени армии. Маркос сказал, что:

« Те, кто любил и ненавидел Маркоса, теперь знают, что они ненавидели и любили голограмму, поэтому их ненависть и любовь были бесполезными, бесплодными, были пустым местом; и, как мы решили, с сегодняшнего дня Маркос должен перестать существовать.»

Лучшие дня

Другая кампания

В апреле 2001 года Субкоманданте Маркос возглавил мирный поход на Мехико, поддержанный такими известными личностями, как Габриэль Гарсия Маркес, Оливер Стоун, редактор «Монд Дипломатик» (фр. Le Monde diplomatique) Игнасио Рамоне (фр. Ignacio Ramonet), а также рядом депутатов Европарламента.

В июне 2005 года в рамках развёртывавшейся президентской кампании Субкоманданте Маркос анонсировал «Другую кампанию» (исп. La Otra Campaña). Сапатисты не собирались выдвигать или поддерживать кого-либо из кандидатов на президентский пост, вместо этого они выдвинули требования принятия новой конституции, в которой были бы закреплены общенациональная собственность на естественные богатства Мексики и автономные права для 57 коренных национальностей. К «Другой кампании», помимо САНО, присоединились более 900 организаций.

1 января 2006 года Субкоманданте Маркос, изменивший на время кампании имя на «Делегадо Серо» (с исп. - «Делегат Ноль»), начал общемексиканский тур, во время которого посетил каждый из 31 мексиканских штатов. Путешествуя, как и Че Гевара, на мотоцикле, Маркос встречался с местным населением и давал интервью. 9 мая 2006 года он появился на центральном канале мексиканского телевидения.

Несмотря на действенную борьбу «Другой кампании» с бедностью и эксплуатацией, она получила неоднозначные оценки. Во время кампании Маркос дистанцировался от левых режимов Латинской Америки, причислив к неолиберальным социалистические правительства Венесуэлы, Боливии, Бразилии, Уругвая и Чили (Субкоманданте считает, что они, прикрываясь левой риторикой, отказываются идти на радикальные изменения). Субкоманданте также усомнился в способности претендента на пост президента Мексики от левых сил, Андреса Мануэля Лопеса Обрадора, полностью устранить диктат МВФ, ВТО и США над страной. (По мнению профессора Гутьеррес дель Сид, занятая сапатистами позиция «сыграла деструктивную роль на выборах в 2006 году», они не поддержали тогда единство левых сил, а субкоманданте Маркос «призвал к бойкоту выборов», что позволило победить неолиберальному кандидату.) Однако сам Обрадор усвоил и использовал многие из приёмов и методов «Другой кампании» (см. Революция кактусов), а также посещал сапатистов в штате Чьяпас в декабре 2005 года.

Творчество

Творчество Субкоманданте направлено, по большей части, на обличение неолиберальной модели развития нынешней цивилизации и на выработку альтернативы такому развитию. Очень часто в своих эссе он использует иронию, притчи и поэтические приёмы, а также стиль магического реализма (часть его эссе и партизанских коммюнике написаны от имени жучка Дона Дурито). Политическая философия Маркоса, называемая также сапатизмом, может быть охарактеризована как совмещение основных принципов марксизма и анархизма. Помимо произведений Маркса и Энгельса, на мировоззрение Маркоса серьёзно повлияли грамшианство, маоизм, автономизм и культурное наследие коренных народов Мексики. Творчество Маркоса концентрируется на несправедливой эксплуатации людей крупным бизнесом и правительствами.

«La Historia de los Colores» (История цветов) - сказка, одна из самых читаемых книг, написанных Маркосом. На основе мифа майя о сотворении мира, она учит терпимости и уважению к разнообразию. Английский перевод книги должен был быть опубликован при поддержке Американского национального фонда искусств, но в 1999 году грант был резко отменен после вопросов от репортера председателю фонда Уильяму Дж. Айви. После того, как АНФИ удалился, помочь делу решил фонд «Lannan».

Туманный, ироничный и романтичный стиль сочинений Маркоса возможно лишь способ держать дистанцию от протестов и болезненных обстоятельств, о которых он сообщает. В любом случае, его литературная продукция имеет цель. Как гласит название сборника его статей, стихов, речей и писем, который опубликован в 2002 году, «Наше слово - наше оружие».

Четвёртая мировая война

Субкоманданте Маркос написал сочинение, в котором утверждает, что неолиберализм и глобализация представляют собой «Четвертую мировую войну». «Третьей мировой войной» Маркос считает Холодную войну. В «Четвертой мировой войне» Маркос сравнивает и противопоставляет третью мировую войну (холодную войну) с Четвёртой мировой войной, которая, по его словам, представляет новый тип войны, в которой мы находимся сегодня: «Если Третья мировая война проходила между капитализмом и социализмом (возглавлявшихся, соответственно, Соединенными Штатами и СССР) и шла по разным сценариям и с различной степенью интенсивности, то Четвёртая мировая война ведется сейчас между крупными финансовыми центрами по одному и тому же сценарию и интенсивность её велика и постоянна». Маркос утверждает, что экономическая глобализация опустошает мир через финансовую политику.

Известность

Большинство соглашается, что Маркос поставил бедственное положение коренного населения Мексики в центр внимания, как на местном, так и на международном уровне.

На протяжении 3000 километрового похода в столицу в рамках «Другой кампании» в 2006 году Маркоса приветствовали «огромные восхищенные толпы, скандируя и свистя». Люди держали «Куклы Маркоса ручной работы, и его лицо в балаклаве украшало футболки, плакаты и значки».

Отвечая на вопрос, тяжело ли быть Маркосом, он ответил: "Да, это большая нагрузка, потому что по-прежнему распространено мнение, что ошибки САНО - это ошибки Маркоса, и что хорошие идеи приходят из общин. Хотя мы часто выступаем громоотводами, товарищей беспокоит такое разделение труда, они говорят: «В любом случае, если будет нападение, оно будет на вас». На вопрос, заставляет ли эта угроза чувствовать себя уязвимым, Маркос ответил: «Да, в основном, когда я провожу „Другую кампанию“. Я чувствую себя неловко, потому что это не моя земля, тут нет СМИ, товарищей, ресурсов». Несмотря на неприятное ощущение, того, что ты потенциальная мишень, Маркос говорит: «Если бы мне пришлось делать все это снова, я не стал бы ничего менять… Если бы я действительно думал, об изменении чего-либо, я не занял бы такую важную роль в СМИ».

Субкоманданте Маркос знает, что его могут убить, но остается верен делу: «Мы не боимся умереть, сражаясь. Доброе слово уже посажено в плодородную почву. Эта почва в ваших сердцах, именно там цветет сапатистская гордость».

Отношения с футбольным клубом «Интернационале»

Помимо того, что субкоманданте Маркос и САНО болеют за местный футбольный клуб «Чьяпас», который недавно переехал в Керетаро, они также поддерживают клуб Серии А «Интернационале». Контакт между САНО и «Интернационале» - одним из самых больших и самых известных клубов Италии - возник в 2004 году, когда командир САНО связался с делегатом от «Inter Campus», благотворительной организации клуба, которая вкладывает деньги в спорт, водоснабжение и проекты в области здравоохранения в штате Чьяпас.

В 2005 году президент «Интернационале» Массимо Моратти получил приглашение от Субкоманданте Маркоса провести футбольный матч против команды сапатистов с Диего Марадоной в качестве судьи. Лидер повстанцев, субкоманданте Маркос, попросил «Интернационале» привезти мяч, потому что сапатистский проколот. Хотя матч не состоялся, общение между «Интернационале» и сапатистами продолжилось. Капитан «Интернационале», аргентинец Хавьер Санетти, одобрил дело сапатистов.

Я не могу позволить себе такую роскошь, как ложь.

Не важно, что под маской. Главное — что она символизирует.

Да, Маркос — гей. Маркос — это гей в Сан-Франциско, черный — в Южной Африке, мексикашка — в Сан-Исидро (американский город на границе с Мексикой. — Esquire), анархист в Испании, палестинец в Израиле, индеец майя на улицах Сан-Кристобаля, еврей в Германии, цыган в Польше, индеец мохок в Квебеке, пацифист в Боснии, одинокая женщина в метро после десяти вечера, крестьянин без земли, бандит в трущобах, безработный рабочий, несчастливый студент и, конечно, запатиста в горах. Маркос — это все угнетенные, оскорбленные и задавленные меньшинства, которые восстают и говорят: хватит.

Никому не требуется разрешение, чтобы быть свободным.

Свобода похожа на рассвет. Многие предпочитают в это время поспать, но есть те, кто просыпаются еще ночью, чтобы ничего не пропустить.

Мы просто обязаны заставить всех, кто имеет власть, чувствовать себя некомфортно.

Мне все равно, кто победит на ближайших выборах. Потому что кто бы это ни был — он будет свергнут.

Мы — армия мечтателей. Поэтому мы остаемся невидимыми.

Если ты мечтаешь в одиночку — мечта остается мечтой, если ты мечтаешь с другими — ты создаешь реальность.

Мы хотим, чтобы мир был устроен так, что в нем могли бы существовать самые разные миры.

Я тот, кто я есть, и вы те, кем вы являетесь. Так давайте же построим мир, где и я, и вы сможем оставаться сами собой и где ни я и ни вы не будем иметь право заставлять других становиться подобными нам.

Наши враги предпочитают обвинять нас в невежестве, потому что больше им ничего не остается.

В конце концов, культура похожа на растворимый кофе: ее легко растворить, и она может быть одноразовой. Но все же культура — это не кофе.

Я много читаю. Раньше в армии все свободное время использовали для чистки оружия, но поскольку наше оружие — слово, а я чувствую постоянную зависимость от этого выбора, я должен быть наготове в любой момент.

Идея тоже может стать оружием.

Мы не рождены для того, чтобы убивать, или для того, чтобы быть убитыми. Только для того, чтобы быть услышанными.

Военный — это абсурдная профессия, потому что он должен браться за оружие для того, чтобы убедить всех, что его наниматели обладают абсолютной истиной.

Война — это круг: как и у круга, у нее не бывает ни начала, ни конца.

Власть — опасная штука: от нее начинает подгнивать кровь.

Настоящая жизнь не подразумевает долгосрочного планирования.

«Прощай» лучше говорить сразу, как пришел. Тогда расставание не будет таким горьким.

Смерть — это не больно. В отличие от забвения.

Простите за беспокойство, но это революция.

Олег Ясинский

«Всем добрый вечер. Мы немного опоздали и просим прощения, дело в том, что по дороге нам встретились транснациональные великаны, которые попытались не пропустить нас. Майор Мойсес говорит, что это ветряные мельницы. Команданте Тачо утверждает, что это вертолеты. А я говорю вам - не верьте, это были великаны». (Субкоманданте Маркос, Интергалактическая хроника. Первая межконтинентальная встреча за Человечество и против неолиберализма. Чьяпас, Мексика, 1996 г.)

Путешественник, впервые попадающий в уютный колониальный городок Сан-Кристобаль-де-лас-Касас - сердце мексиканского штата Чьяпас, обычно ищет и не находит признаков войны, о которой столько говорилось в Мексике и в мире. Прошло всего чуть больше восьми лет с того 1 января, когда возникшая из ночи и тумана индейская армия заняла Сан-Кристобаль и другие города, объявила войну мексиканскому правительству и после двенадцати дней неравных боев отступила в сельву. О недавнем восстании напоминают лишь многочисленные футболки с изображением субкоманданте Маркоса и Че Гевары на еще более многочисленных туристах и тысячи сапатистов в масках в виде тряпичных кукол, фигурок и брелков на рынке и площадях города.

От неожиданного разочарования в увиденном, немедленно приходит крамольная, но справедливая мысль-подозрение о том, что все сапатистское восстание - не более чем, гениальный рекламный трюк Национального института по туризму для привлечения туристов в эти забытые богом и правительством места...

И лишь побывав в окрестностях и ближайших индейских общинах, начинаешь понимать, что по отношению к реальности Чьяпас неприменимы наши привычные понятия и представления. Лучший и даже единственно возможный выход - это забыть на время о стрелках на циферблате, оставить в покое измученный поисками экзотики и революции фотоаппарат, перестать искать в зеркале событий нечто похожее на отражение мечты или известных с детства пейзажей. Лучше на несколько секунд забыть обо всем прочитанном и ожидаемом, наверняка зная, что, во-первых, попав однажды в Чьяпас, вернуться оттуда уже невозможно, а во-вторых, что если бы реальность могла быть вместима в убогие рамки нашего воображения, все путешествия были бы совершенно бессмысленны. После этого может наступить прозрение. Для меня оно заключилось приблизительно в следующем:

Сапатистская революция не видна, не понятна и кажется достаточно бессмысленной, если подходить к ней с традиционным марксистско-ленинским аршином и искать в ней количественных или вообще каких-либо материальных доказательств ее целесообразности. Она направлена не в сегодняшний и даже не в завтрашний день, а в абстракцию куда более далекого, но от этого не менее необходимого будущего. Ее главная движущая сила - не какая-то очередная идеологическая или религиозная интерпретация реальности, а продолжающееся в Америке вот уже более 500 лет столкновение между двумя цивилизациями, помноженное на этику, куда более родственную идеям Ганди, чем Че. Эта война - не за власть, а против забвения.

Считать сапатистское восстание просто еще одной разновидностью левой латиноамериканской революции нельзя по той же причине, по которой было бы несправедливо назвать космический корабль еще одной разновидностью телеги. (Вне зависимости от высокой вероятности его крушения в первые минуты после старта).

Для того, чтобы попробовать оценить реальные горизонты сапатизма, как исторического явления, и роль в нем субкоманданте Маркоса, как коммуникатора, связующего звена между миром индейцев майя и западной цивилизацией, необходимо учесть следующие незаметные издалека местные реалии:

В отличие от распространенного вне Мексики стереотипа, сапатизм не является ни основной, ни даже одной из главных политических сил в Чьяпас. По приблизительным оценкам журналистов и людей, связанных с движением, сапатисты пользуются поддержкой от 10 до 20 % от общего числа индейских общин штата. Причем, нет ни одной общины полностью сапатистской; «сапатистскими» считаются те, где симпатизирующие сапатистстам являются большинством и избираемые общиной представители в органы местного самоуправления являются сапатистами. В отличие от другого предположения (вполне логичного по аналогии с остальными партизанскими движениями в Латинской Америке), в штате нет территорий, находящихся полностью под контролем Сапатистской Армии Национального Освобождения (САНО). По традиционно «сапатистским» селениям и муниципалитетам время от времени проходят части мексиканской армии, не встречая на своем пути вооруженного сопротивления. Сапатистских застав в населенных пунктах Чьяпас, как это было в первые годы конфликта, на сегодняшний день тоже практически не осталось. Всю военную мощь Сапатистской Армии Национального Освобождения составляют, по разным источникам, от 300 до 500 хорошо обученных и вооруженных бойцов и командиров и несколько тысяч симпатизирующих - гражданских, вооруженных чем попало - от старых охотничьих ружей до мачете, - готовых быть мобилизованными в случае атаки со стороны противника - т.е. силы достаточные для обеспечения безопасности военного и гражданского руководства, но совершенно несопоставимые в военном отношении с регулярными вооруженными силами Мексики.

Скорее всего, людей, симпатизирующих сапатистам, намного больше за границей, чем в самой Мексике, и внутри Мексики их больше за пределами штата Чьяпас, чем внутри него. Кроме того, ходят слухи, что у Народной Революционной Армии - другой, куда более ортодоксальной и менее склонной к рефлексии партизанской группы Мексики - куда больше оружия и людей, чем у сапатистов.

Поэтому, когда субкоманданте Маркос, говорит, что главное оружие сапатистов - слово, это вовсе не метафора. Благодаря совершенному им владению сапатисты, не контролируя в традиционном смысле ни пяди мексиканской земли, владеют умами и сердцами миллионов людей на всех континентах. Одновременно со вступлением в несколько провинциальных городов 1 января 1994 года, САНО вошла и в Интернет. Так началась главная война сапатистов - война символов и информации. Главным стратегом, командиром и солдатом этой войны с первых часов восстания стал субкоманданте Маркос - единственный метис в руководстве движения. И в этой войне САНО не знает поражений, ибо любое даже кратковременное информационное поражение неизбежно привело бы к ее физическому уничтожению.

После исчезновения Союза, падения Берлинской стены и фактической капитуляции всех знаменитых и обладавших десятилетиями опыта войны партизанских движений Центральной Америки, первые сообщения о сапатистском восстании на юге Мексики, кроме недоумения, вызвали почти единодушное несогласие и осуждение в самых разных кругах. Казалось, руки для военного решения у правительства и армии были развязаны (и вспомним при этом, что сапатисты ни 1 января 1994 года, ни сегодня не являлись реальной вооруженной силой, способной всерьез противостоять регулярным войскам). Тем не менее, прошло всего несколько дней, и слово Маркоса, разорвав пелену официального молчания и лжи послушных властям СМИ, добралось, наконец, до глаз и ушей мексиканцев. И произошло немыслимое: сотни тысяч политически пассивных до сих пор людей вышли на улицы крупнейших городов страны и вынудили правительство заявить о прекращении наступления и сесть с сапатистами за стол переговоров.

«Мы пришли сюда, чтобы спросить у родины, нашей родины, почему она оставила нас одних, стольких и на столько лет? Почему она оставила нас наедине со столькими смертями? И хотим еще раз, через вас, спросить ее, почему необходимо убивать и умирать для того, чтобы вы, и через вас весь мир, услышал Рамону, которая здесь и говорит такие ужасные вещи, как то, что индейские женщины хотят жить, хотят учиться, хотят больниц, хотят лекарств, хотят школ, хотят пищи, хотят уважения, хотят достоинства?» (Субкоманданте Маркос)

Одной из важнейших характеристик сапатизма явилось именно это - возвращение слову его изначального смысла; его освобождение из пошлых и заезженных «революционных» фраз и заклинаний «просветленных» деятелей всяческих «исторических авангардов» с одной стороны и с другой - создание нового языка, не имеющего ничего общего с языком традиционных политиков. С первых дней восстания в Интернете появляются коммюнике, сводки, письма, декларации и литературные эссе, цель которых - донести до остальной части Мексики и мира смысл и цели этого странного, непохожего на другие движения. Сквозной линией в большинстве этих материалов проходят такие понятия как равенство, смерть, время - общедоступные концепции, служащие для установления эмоциональных мостов между двумя мирами - индейским и западным.

Субкоманданте Маркос часто и легко смешивает жанры (поэзию, прозу, фольклорные напевы, детские считалки, киносценарии, ремарки, постскриптумы, эпиграфы) и совершенно естественным образом чередует индейские мифы, легенды и притчи Старика Антонио с сонетами Шекспира, фрагментами из Дон Кихота и поэзией и прозой Пабло Неруды, Гарсии Лорки, Хулио Кортасара, Хорхе Луиса Борхеса, Битлз, Льюиса Кэрролла, Шарля Бодлера, Поля Элюара и многих других. В этих текстах участниками дискуссии о сапатизме, истории, глобализации, человеке и жизни становятся десятки реальных и литературных персонажей разных эпох и культур: Шерлок Холмс и Бертольдт Брехт, Мартовский Заяц и инопланетяне, ученый жучок Дурито из Лакандонской сельвы, боги майя и дети Эриберто, Тоньита и Бето из сапатистского селения Гуадалупе Тепейак, товарищи по оружию и «второе я» субкоманданте... Обилие юмора - как единственный способ противостояния трагической повседневной реальности и постоянная самоирония Маркоса - чтобы, как он сам говорит, «показать, что мы совершенно не герои и не супермены... чтобы не допустить, чтобы сапатисты всерьез восприняли то, что иногда говорят о них другие,.. потому что люди иногда видят в нас модель или нечто героическое, и приходится постоянно напоминать, что мы - самые обычные существа, что оказались на этом нашем месте случайно и что в нас нет ничего особенного». (Интервью Ивону Ле Боту в 1996г.)

Голос и жесты Маркоса ничем не выдают его нынешней военной «профессии». Больше года понадобилось мексиканским спецслужбам для выяснения его «истинной» личности, после чего Маркос был «разоблачен» бывшим мексиканским президентом Седильо по телевидению: Рафаэль Себастьян Гильен Висенте родился в 1957 г. в порту Тампико в очень религиозной семье торговца мебелью; изучал философию и литературу в Национальном Автономном университете Мехико и потом преподавал в другом столичном университете... Были опубликованы фотографии «Маркоса без маски». Мало кто из мексиканцев сомневается в этой версии. Сам же Маркос подшучивает: «Звучит неплохо. Красивый порт. Только вот персонаж для меня выбрали малосимпатичный... и из-за этих фотографий я лишился значительной части женской корреспонденции».

Французский социолог Ивон Ле Бот пишет: «В интервью Маркос отрицает эту информацию; он - не Рафаэль Гильен. Или следует понимать, что это уже не он; Маркос родился из сапатистской мечты и сегодня полностью ей принадлежит... Будучи на сегодня единственным белым или метисом среди командования Сапатистской армии, Маркос вписывается в традицию, начатую еще во времена завоевания Мексики Гонсало Герреро, испанским солдатом, который после кораблекрушения был спасен и принят индейской общиной Юкатана, стал военным вождем сопротивления майя и погиб в бою с конкистадорами. Маркос, тем не менее, никогда не пытался превратиться в индейца. Симпатии и доверие, которым он пользуется в индейских общинах, - это результат и уважительной дистанции, которую он сумел сохранить. Только так он может выполнять свою роль окна, моста между двумя мирами».

Вот уже почти год, как Маркос молчит. В связи с этими ходят различные слухи. Пользуясь случаем, разоблачаю их. Не буду врать о дружеских прогулках с субкоманданте по сельве. Внутриполитическая ситуация сапатистов сегодня настолько критична, что им явно не до бесед с праздными посетителями. Но я был с людьми, которым полностью доверяю, они регулярно видятся с «Супом» (как его обычно называют в общинах) и передают мне и через меня миру, что он жив и здоров.

Чем вызвано его молчание? Очередной, пока неизвестной нам коммуникационной стратегией? Тем, что в сельве Чьяпас течет иное, не совпадающее с нашим, время, и месяцы жизни и смерти проходят быстро и незаметно? А может быть, субкоманданте близок к исполнению своего пожелания о том, что «Маркос должен исчезнуть»; не желая превращаться ни в трагического героя наподобие Че, ни в престарелого каудильо наподобие Фиделя, «Суп» мечтает перестать быть лидером, мечтает, чтобы его армия перестала быть армией, и... чтобы «мир перестал быть миром и превратился во что-то лучшее», как написал он в одном из писем. Кем тогда станет Маркос? Или кто тогда станет Маркосом? Оставим эти вопросы до следующей прогулки в Лакандонскую сельву.

Если вы когда-нибудь попадете в Сан-Кристобаль, читатель, и захотите узнать немного больше, чем может быть предложено в турпакетах, учебниках истории и канонической революционной литературе, попробуйте познакомиться на рыночной площади с каким-нибудь продавцом хаде, священного бирюзового камня майя, терпеливо шлифующим профиль ягуара и еще более терпеливо выискивающим вдвоем с этим ягуаром какого-нибудь зазевавшегося туриста... заплатите ему столько, сколько он скажет, этот чьяпасский ягуар того стоит, а потом пригласите его выпить пива в соседнем ресторане - и вы узнаете, что хозяйку ресторана зовут Челито, что у нее двое самых невыносимых в Мексике детей, но зато самые красивые глаза во всем Сан-Кристобале, а когда вы потеряете счет пустеющим бутылкам, вы обнаружите за своим столом самого лучшего и самого старого чьяпасского поэта Панчо и светловолосого и очень молчаливого журналиста Фредди, бывшего шесть лет военным корреспондентом Би-Би-Си в Центральной Америке. Они будут говорить с вами о Пастернаке и Фриде Кало, а когда Челито принесет вам блюдо, название которого просто невоспроизводимо до окончания первого ящика пива и которое состоит из беспощадной смеси одних видов стручкового перца с другими (а в Мексике их более 200 видов), поэт Панчо расскажет вам никому больше неизвестные истории из последних лет жизни Троцкого и покажет фотографию своей племянницы, готовящей сейчас в Париже выставку, посвященную теме смерти в мексиканской культуре. И, если вы хорошо проведете этот вечер, вполне вероятно, что завтра, за пару часов до рассвета, вас разбудит неизвестный вам друг продавца хаде, Челито, Панчо и Фредди, даст вам несколько минут на сборы и восемь часов будет везти вас в своем старом джипе по только ему известным и от этого еще более прекрасным местам, через эту нетронутую никем и ничем сплошную зеленую массу, именуемую Лакандонской сельвой, пока вы молча не прибудете в столицу сапатизма - затерянную в горах деревушку, состоящую всего из пары десятков домов с точным и безыскусным названием Ла-Реалидад - Реальность. А когда на обратном пути, на выезде из сельвы возле военной заставы, вас остановят солдаты, попросят предъявить документы и спросят, откуда вы возвращаетесь, вы скажете - ваш новый водитель и друг уже заранее предупредил вас - что ездили смотреть попугаев в индейском селении Лас-Гуакамайяс. А чем еще обделенный попугаями европейский турист может интересоваться в Мексике?!

Октябрь 2002 г.
Сан-Кристобаль-де-Лас-Касас - Ла-Реалидад (Чьяпас, Мексика) - Сантьяго (Чили).

Loading...Loading...